Читать онлайн «Крестовый поход на миры Саббат: Омнибус». Страница 230

Но он не отвернулся. У него была функция, у него был долг. Он двинулся дальше.

Конечности для ближнего боя на Шагающем и Ядовитом Королях использовали подшипники на квантовой жидкости, которые перекликались со священными архишаблонами с трех миров-кузней сегментума Соляр.

Ускорительная рельсовая направляющая, которая шла вдоль хребта Морового Короля, запускала в небо самолеты и метала во врага маленькие злокозненные «Моровые шары» — мобильные точки обороны. На первый скан, даже очень внимательный, она выглядела самостоятельным творением, но когда Тей повертел ее схемы и компиляции логов ауспика, ясно проявились параллели. Эта вещь была слабой, едва выраженной тенью громадных гравиметрических ускорителей, которые Механикус строили для космических флотов Империума, но элементы дизайна были неприятно схожи.

И Наследный Король. Скелетная структура его длинного сегментированного тела, архитектура распределителей, даже толстые треугольные бронированные кожухи его гусениц — все это напоминало о форме ординатуса «Марс». И — о, это причиняло боль — зеркальное противопоставление этого извращения, самого пагубного из порождений Наследника, и древнейшего, величайшего храма войны Центурии Ординатус, того, что носил имя родного мира культа Машины.

Вот только…

Тей знал, что цепляется за надежду, что он неправ. Что ничто из этого не имеет значения. Он чувствовал, как эта вероятность исчезает из его мыслительных процессов, как вода, утекающая меж пальцев, и каждая новая догадка и наблюдение ослабляют надежду.

Но она еще держалась. Оставалось место для надежды — и для сомнения.

Тея послали на Ашек не для того, чтобы он отчитывался о надеждах и сомнениях.

Мыслительный процесс, запертый в скважине, которую загрузка архимагоса создала в его разуме, по-прежнему ныл и гудел, словно зуд глубоко в костях или глубокий хруст сустава.

Тей должен был знать.

Через миг он пришел в себя, стоя во тьме между гусениц Наследного Короля.

Он должен был знать.

Тей пробудил свои ноэтические системы и послал команду, которая разошлась по манифольду кладбища. Он хотел, чтобы его сервочерепа вернулись и присоединились к нему. Где-то в громадной махине Наследного Короля должно быть место, через которое он может проникнуть внутрь.

Он пошел сквозь сумрак. Широкие стопы Бочонка вздымали пыль следом, оставляя позади след из зависших в воздухе облаков.

Большую часть долгого пути по помещениям и коридорам Наследного Короля Галхолин Тей провел в созерцании. Самые поверхностные слои сознания наблюдали за окружающим пространством, управляли ногами и поворачивали голову, регулировали чувствительность глаз, отдавали приказы сервочерепам. Информация от них постепенно просачивалась в его медитацию, как и следовало. В мыслях магоса величаво кружились схемы и шаблоны конструкций, а темные оттенки воспоминаний и загрузок смешивались с более яркими формами и отрывались от них, и формы эти были текущими наблюдениями его черепов, которые порхали и парили вокруг хозяина.

Он пробрался в Короля через один из задних сегментов шасси, занятый преимущественно механизмами, что поддерживали орудийные палубы кормы. Немногие из них были в рабочем состоянии. Наследный Король был построен едва ли на две трети, когда Асфоделю пришлось выкатить его из улья-кузни. Он безжалостно пожертвовал огромным числом рабочих, чтобы поскорее запустить плазменный реактор и ходовые части. Словно гора, оседлавшая землетрясение, это чудовище двинулось на север, а Легион уже спускался на планету, рассекая атмосферу. Дерзкая вертикальная атака обратила в руины адские ульи Хаоса, столицу Наследника. Его еретехи клепали орудийные системы Короля прямо на ходу, пока тот катился по южным ущельям. Когда эта мысль промелькнула в голове Тея, его зрение услужливо рассортировало изображение по слоям: хирургически точные линии корпуса, строившегося в родной кузне, а над ним — грубые и спешные модификации, делавшиеся по мере приближения к линии фронта, когда техникам Асфоделя приходилось делать все больше работы со все меньшим количеством ресурсов.

Тей прошел по лестнице, соединяющей палубы, мимо кратеров, оставшихся на месте креплений для законченных орудий. Их вырвало из корпуса взрывами, когда полки Мершана и Прагара наконец-то загнали Короля в ловушку и стали его осаждать. Магос видел грубые шрамы сварки в нижних галереях, где экипаж кое-как сварганил лафеты для разного оружия, которое им удалось утащить из родного улья или собрать из разбитых имперских машин, которые они нашли по дороге (или подбили сами). За артиллерийскими палубами находились лебедки и напоминающие пещеры склады боеприпасов, которые так и не были заполнены. По складам до сих пор валялось постельное белье, пустые упаковки пайков, выброшенная одежда. Вещи не походили на выданные рабочим на кладбище, поэтому Тей решил, что там обитали члены экипажа, или бойцы, или оппортунистически настроенные рабочие кузни, которые готовы были уехать куда угодно, только подальше от спускающихся на планету имперских титанов.

Над задним сегментом высилась крыша из громоздких и тяжелых пластов металла и пласкрита. Если бы Короля достроили, то там бы гнездились громадные артиллерийские орудия и метали бы макроснаряды по дуге, через спину Короля, чтобы уничтожить любое вражеское сопротивление на его пути. Тей загрузил в себя данные ауспиков с черепов, которые пролетели низко над палубой, и увидел, что полы снабжены рессорами, чтобы компенсировать отдачу, и усеяны пазами для суспензоров, которые выравнивали бы пушки для выстрела. Ни импровизированную крышу, которую закрепили над сегментом вместо орудий, видимо, пошли материалы укреплений со склона улья — бригады Асфоделя разрушили кузню, прежде чем уйти.

И снова он увидел, как изображение всего вокруг расслоилось. Темная развалина, в которой он стоял, тускло подсвеченная огнями «Могильного камня», висящего в небе, и красными и синими светящимися глазами его черепов. Поверх нее лежал чертеж, который его системы составили на основе того, что видели — волнистый слой строительных диаграмм, анализа металлургии, пути электричества. А над ним дрожали зернистые изображения из оптики скитариев-коммандо, которые первыми прорвались в брешь, когда чудовищная рука «Унгвис Аргента» оторвала угол шасси. Среди богато украшенных боевых доспехов Тей и кодированных боевых кличей Тей различил пепельно-серые униформы прагарской пехоты и человеческие голоса, взывающие к Императору. Им, похоже, оказывали слабое сопротивление, по крайней мере, в этой бреши. Тей поворачивался на месте, созерцая жестокую рукопашную схватку, которая завершилась за год до того, как он хотя бы увидел свет звезды Ашека. Стремительные параллельные процессы глубоко в подсознании собрали оптические записи в реконструкцию, идущую в реальном времени: фигуры метались и падали вокруг него, а местами исчезали, пропав с камер, отслеживающих движение. Системы компенсации слуха снижали грохот гранат до тихого стука или звона и заглушали крики и рев.

Обороняющиеся почти не издавали звуков, ну или так им казалось. Его файлы не выдавали никаких проклятий или боевых кличей, характерных для пехотинцев Наследника. Он поиграл с настройками звука, чтобы лучше слышать врага, но ничего особо не добился. Хриплые выкрики на южноашекийских диалектах, приказы, призывы держаться до последнего, которые быстро превратились в грубые биологические ругательства, а потом просто в бессловесные вопли, когда скитарии принялись за дело.

Но было еще кое-что. Тей остановил запись битвы и прошел сквозь застывшую сцену. Его светящиеся глаза мерцали на лице из платины и стали, а слуховые процессы напряглись, фильтруя звуки боя.

На головах и на груди у защитников Наследного Короля были пристегнуты ремни, увешанные лазерными батареями, боевыми ножами и богохульными амулетами — изображениями рунического клейма Асфоделя или машинными компонентами, к которым Наследник лично прикасался или благословлял. А на левом плече у каждого был закреплен тяжелый угловатый вокс-динамик.

Тей бродил вокруг призраков, застывших в его реконструкции, и постоял на всех местах, которые в ту долю секунды занимали скитарии, чтобы услышать те же звуки, что слышали они. Потом он убрал слой изображений и остался один на поле битвы. Женщина, которая скалилась в прицел скитария, исчезла, но Тей видел изрешеченное пятно на переборке, которое через миг сделала из нее пушка того скитария. Двое долговязых мужчин со свисающими на глаза седыми волосами, которые пытались отпрыгнуть и спастись от огнеметчика-прагарца, пропали, а на металлической палубе остались следы пламени, что их настигло.

Он убрал все видео, приглушил аналитические потоки, разобрал на части аудио, пока не выделил из него то, что ему было нужно. Звук, который жужжал из вокс-динамиков вражеских солдат. Звук, который он помнил по той ночи партизанского налета.