Читать онлайн «Последний довод павших, или Лепестки жёлтой хризантемы на воде». Страница 42

Однако приказа открывать огонь он не давал. Впору было наказать командира башни, но как говориться победителей не судят. Хидэо Яно поднял бинокль:

«Вон он результат»!

Оптика выхватила нужный участок океана, где корабль противника быстро уходил под воду.

«Тем более понять их можно»!

Кормовые башни главного калибра всё время боя были вне сектора ведения огня и не сделали ни единого выстрела. Матросы боевого расчёта чувствовали себя обделенными — у них не было возможности поучаствовать в бою, проявить своё умение и профессиональные навыки. Поэтому когда сигнальщик разглядел в рваных клочках дыма неясный силуэт, и даже в изломанных конструкциях опознал корабль противника, канониры кормовой башни как одержимые вручную повернули её и с первого залпа накрыли цель.

Капитан снова поднял бинокль.

«Собственно уже ничего не видно. Кто-то видимо спасся — маячит оранжевым, да и демон с ними. Спасать никого не будем — хватает и без этого дел».

Несмотря на то что «Нагато» получил больше всего попаданий, линкор стоял на ровном киле. Конечно, изрядно присев в воду, но имея при этом лишь небольшой крен на левый борт и деферент на нос. Отпущенные в свободный ход винты всё медленней молотили воду,

израненный корабль стопорил ход, выводя большерадиусный круг, волоча за собой жирный дымный след.

Капитан, выбравшись в левое крыло поста управления ПВО, откуда можно было увидеть линкор почти целиком, принимая новые доклады о повреждениях, понимал, что в сложившихся условиях, без ремонтной базы, линкор придётся оставить. Однако команда продолжала бороться за живучесть, пожары то удавалось локализовать, то они вспыхивали с новой силой. Машины были в порядке, но на скорую руку залатанные пробоины в носовой части не позволили бы держать даже средний ход. Поступил доклад о неполадках в румпельном отделении. Ко всему была выбита почти вся артиллерия, включая главный калибр, казематные орудия и даже зенитные автоматы. Почти, потому что как раз вот кормовая башня Љ3, хоть и временно обесточенная, но выдала залп.

«Вероятно, это был последний залп линкора», — всё больше мрачнее подумал Хидэо Яно.

Морская битва в погоне за авианосцем уже растянулась на несколько миль. Миноносцы веером расходились в стороны, расширяя зону охвата — рассыпавшись веером, щедро посевали глубинными бомбами океан.

Наличие подводного врага не то что бы допускалась — адмирал Нагумо точно знал о привязанных к авианосному соединению подводных лодках. Это было одним из самых слабых мест в плане нападения на американскую эскадру. Акустические приборы, имеющиеся на вооружении его кораблей, не входили ни в какое сравнение с возможностями противодействия и скрытности современных субмарин.

Что в этом случае могли сделать японцы, располагая противолодочными средствами ограниченными техническими характеристиками прошлого века?

Японцы при планировании ударов по морским соединениям противника рассчитывали, что какое-то время удастся избежать масштабных контрударов со стороны подводного флота неприятеля, вызванных неразберихой в тактических соединениях и в высшем эшелоне американского командования.

Но тот же Нагумо, удовлетворённо наблюдая за очередным тонущим кораблём противника, испытывал под ложечкой ноющую тоскливую тревогу: может быть, именно сейчас какой-нибудь огромны подводный крейсер противника подкрался на дистанцию кратчайшего пути скоростной малошумной торпеды и выцеливает его корабли. Поэтому вокруг расширяющего свои границы морского сражения ходили кругами сторожевики, долбя в глубины акустическими ударами. Рыскали миноносцы, оснащённые бомбомётами и бомбосбрасывателями. К ним, по мере затухания боя присоединялись крейсера и эсминцы. Россыпи 160-килограммовых бомб периодически с интервалами, не жалея, буквально по площадям плюхались в воду, создавая эффект почти ежесекундной гидровстряски и иллюзию непрерывного прессинга противолодочными средствами. Взрыватели замедленного действия ставились на разные глубины. И пусть не эффективно, но тем, которые внизу, неизвестно какие используются средства для их обнаружения и уничтожения. Не поразить, так хоть навести страху на тех затаившихся, укрытых в стальном цилиндре, сжатом со всех сторон давлением воды, не понимающих что творится на поверхности, знающих, что их выискивают и обстреливают.

Находясь в неведенье о происходящем, без информации и команд с поверхности, командиры подводных лодок если уж не убоятся (что вряд ли для людей подобной профессии), то как минимум поведут себя более осторожно в принятии решений и контрдействий на явную агрессию чужаков.

Понятно, что будут попытки связаться со штабом, хорошо если по низкочастотной связи — а это лишнее время. Или же подвсплыв на глубину выдвигаемой антенны. В этом варианте тоже есть свои временные факторы задержки: радиообмен, обработка информации. Возможно, автономные подводники будут следовать предписанными на экстремальный случай инструкциями. Но однозначно боевую тревогу на подводных кораблях «протрубят». Вот только когда это произойдёт, и как поведут себя капитаны — на это хоть как-то, но возможно повлиять.

В какой-то степени подобная тактика сработала. Более того, подводная лодка типа «Огайо» оказавшись в зоне сброса очередной единичной бомбы, получила ощутимый, но не смертельный пинок под зад — гидроволна встряхнула корму субмарины. При этом в подшипнике вала огромного винта возник незначительный прекос, который тут же выправился, но мощная инерция вращения мгновенно выела полумиллиметровый слой металла в трущейся поверхности. Возник некоторый люфт и лёгкая вибрация, которая на слух и человеческие ощущения непрофессионалу была не заметна, но рассыпанные по лодке датчики показывали увеличение шума на несколько децибел.

В десяти милях северо-западнее в толще воды притаился, навострив уши в режиме пассивного слежения, подводный корабль, морской охотник, «морской волчара» — «Сивульф». Это была вторая атомная подводная лодка, входящая в состав авианосного соединения. Уже полчаса капитан субмарины пытался хоть что-то понять из той информации, которую на него сливали застывшие у консолей аппаратуры операторы. Источников гидроакустических шумов практически над самой лодкой было так много, и появились они настолько неожиданно, что самой правдоподобной версией их появления могли быть сброшенные с вертолётов несколько (или десятки) хитроумных изощрённых имитаторов. Вся эта гремящая по мембранам усилителей и ушным перепонкам орава, промчалась на скорости более 28 узлов над скользящей под водой субмариной. При этом промчалась пересекающимся курсом с родимым авианосным соединением!

А потом началось нечто непонятное. Контакт узконаправленной связи с «большим парнем» и его сопровождением неожиданно прервался. Вода забулькала миллионами лопающихся пузырьков, стала настолько шумной от подводных взрывов и акустических ударов, что компьютерам, взвывшим кулерами в новых натужных тональностях, пришлось изрядно потрудится, обрабатывая и классифицируя сотни акустических сигналов.

Ещё через какое-то время ребята с пальцами на кнопках, с ушами в наушниках и глазами, отражёнными в стёклах мониторов поняли — наверху идёт бой. Нет — бойня! А там свои! С одной академии, с одной казармы, с одного порта приписки! Как там, у одного русского барда? «Серёжка с Малой Бронной и Витька с Моховой». А тут: Джон с Митчелл-стрит и Гарри с Бейкер-авеню. И долг офицера, и как не крути — контракты, требовали действий.

Да вот беда, и корабли противника, и шумы своих эсминцев и крейсеров, «прошитые» в память компьютеров узнаваемыми характеристиками — всё смешалось на близких интервалах и дистанциях не позволяющих ракету. Потому лодка в максимально бесшумном режиме пятилась, увеличивая эту треклятую дистанцию для верного захвата и пуска.

Вдарить торпедой? Так при торпедной атаке условия иные — а вдруг в своих попадёшь? Хотя современный уровень системы самонаведения торпед позволял и в них «вбить» шумовые «портреты» своих кораблей. А чтоб наверняка не зацепить «тикондерогу» или «арли бёрка», хорошо бы держать «Mk-48» на узде тонкого провода телеуправления.

А ещё выводит из себя, нервирует и бесит, скребущий по зализанному корпусу лодки неклассифицируемый луч сонара. Рыскает, вынюхивает в опасной близости, тарахтя раздолбанным ротором турбины, чужой враждебный корабль. И часто шлёпают в воду бочонки, что бы потом гулко бухнуть, ударить плотными, расходящимися волнами неподвластными сжатию молекулами Н2О. Одно успокаивает — бомбардировка происходит в полуторакилометровом удалении от затаившейся подлодки. Кого они там гоняют?

«Сивульф» почти неслышно скользил в толще воды. Глубина — 300, скорость — 5 узлов. Контрпеленг — на скопище кораблей, своих и чужих.