Читать онлайн «Не стань лишним». Страница 58

— Успокойтесь и не шумите, всему свое время и свой час для каждого придет, надо немного подождать. Если начнем шуметь, то на нас обратят внимание и могут посадить по разным камерам. Нам надо до ночи продержаться всем вместе. А уж ночью попытаемся уйти, и надо постараться уйти по-тихому. А отомстить мы, потом сможем. Главное остаться в живых.

К словам полковника все прислушались, и шуметь прекратили. Один Михаил, продолжая обихаживать товарища, продолжал выплескивать свой гнев:

— Нет, никак не пойму. Здесь что, сплошные уроды окопались, или их уже тут воспитали? Правильно сделали, что тех дебилов замочили. Туда им и дорога. Всех их мочить нужно.

— Вседозволенность, да еще с одобрения начальника обычно к такому и приводит. Это и там так же, все мы это проходили. Стоит ли удивляться тут, подобному. Здесь как я понял в ходу не законы общие для всех, а закон волка. Выжить любой ценой. И не только выжить, но и отнять у ближнего все, что тот имеет, в том числе и жизнь. Нам тоже надо выжить, но не по волчьим законам.

Полковник старался успокоить своих товарищей как мог.

— Я не думаю, что в этом мире все такие отморозки, люди как люди, как и везде, и здесь тоже всякие есть. Также как на земле тут встречаются и нелюди, которых надо просто уничтожать. Орден, привлекая сюда лишних людей в том мире, вроде бы и правильно делает, давая возможность им начать новую жизнь. Шанс есть у каждого. Но кое-кого горбатого, только могила исправит. Так что давайте отдыхать, ночью нам нужны будут силы. Как там Лука? — обратился полковник к Михаилу.

— Досталось ему сильно, но жить будет. Вот передвигаться самостоятельно ночью вряд ли сможет.

— Пусть полежит, может, уснет. Тебе Миша тоже надо обязательно отдохнуть, ночью придется нашей основной ударной силой стать. А Виктору, как владельцу неучтенного огнестрела, твоей поддержкой быть придется. Олег вон поднялся, пусть посидит около Луки, помочь-то он вряд ли чем сможет, но попить водички дать в состоянии.

Успокоенные спокойным голосом поковника, а главное, появлением цели, ведущей к спасению, всем только и оставалось, как прислушаться к его совету. И не смотря на тревожные мысли, одолевающие каждого, все вскоре уснули. Даже Лука, не смотря на боль, смог, толи уснуть, толи просто отключился.

Полумрак в комнате позволял рассмотреть человека сидящего в кресле возле журнального столика, на котором стояла бутылка коньяка и тарелка с какими-то фруктами. Периодически прикладываясь к бокалу с налитой янтарной жидкостью, человек задумчиво смотрел в темнеющее окно и что-то невнятно бормотал. Постепенно по мере принятия напитка из бутылки голос крепчал, и вскоре уже можно было понять, что недовольство прожитым днем так и лезет из него.

— Прав Терпила, ох как прав. Как он там мне сказал: «Жизнь как супермаркет, бери, что хочешь, но не забывай, касса — впереди. За все придется платить», и ведь он прав, на все сто процентов прав. Лишь от нас самих зависит, сколько предстоит пройти до этой кассы. Всю жизнь или какой-то отрезок жизненный. Все ерунда, когда говорят что жить надо по правилам. Пошли они все нахер. Моя жизнь, как хочу, так и живу. Мне нравоучения ваши до лампочки, и я проживу то, что мне отпущено, так как посчитаю нужным.

Кравчук, нередко сидя так вот, в одиночку, пил спиртные напитки и разговаривал сам с собой. Нет, его не мучили ни совесть, ни память по убиенным им людям, не было и сожалений по прошедшей впустую жизни «одинокого волка». Он все это время продолжал спорить со своей матерью. Хоть она и скончалась уже давно, но ее голос постоянно стучал по мозгам сына с ее нудной нравоучительной интонацией учительницы начальных классов. Это его иной раз доводило до безобразной истерики. И он в это время напоминал сам себе того пацана, который не выдержав очередной нотации как надо правильно жить, избил свою мать, от чего она и умерла через некоторое время. Она ни кому не сказала про это, лишь перед смертью перекрестив его, прошептала: «Бог тебе судья сынок».

Видимо именно это заставляло его метаться по жизни, совершать действия которые не вписывались в правила жизни общества, как бы доказывая всем, и себе в первую очередь, что он живет, так как ему хочется и плевать он хотел на все правила и законы. Он сам себе закон. Он лез во все дворовые драки, постоянно при этом попадая в милицию. Участковый милиционер, желая избавиться от такого жителя района, а может из-за жалости к сыну первой учительницы своего сына, поспособствовал тому, чтобы его приняли в школу милиции, надеясь, что это как-то поможет в налаживании непутевой жизни парня. Отец после смерти жены запил и не участвовал в воспитании сына, а может, поэтому и запил, знал вероятно, кто виноват в смерти его подруги и спутницы по жизни.

Полувоенная обстановка в школе милиции, в которой через некоторое время смог бы получить «хлебную» специальность гаишника, первое время сдерживала его наклонности садиста и убийцы. Но получилось так, что он и еще двое примерно таких же молодых людей во время разгона на Крещатике в Киеве демонстрации, перестарались и, избивая резиновыми дубинками, ни в чем не повинных людей, убили троих демонстрантов. Это смогли зафиксировать на кинокамеру. Милиция Киева, спасая свою честь, отреклась от своих людей и тем самым поставила молодых людей в безвыходное положение. Но нашлись «добрые» люди и помогли им исчезнуть из города. Так они оказались в Черногории, где и стали наемниками. После непродолжительного обучения они приняли активное участие в зачистке страны от христиан в составе Хорватского особого мусульманского батальона. Накопив опыт боевых действий они, узнав о военных действиях в Чечне, приняли решение поучаствовать и там, так сказать помочь братьям мусульманам. К тому времени они приняли мусульманство в Черногории и считали себя воинами Аллаха. Уже тогда у них за душой не осталось ничего святого. Даже деньги, которые они получали как наемники, стали воспринимать не как цель их жизни, а как средство для достижения этой цели. Хотя если спросить какая все-таки ваша цель ни один из этой тройки толком ответить не сможет. Каждый из них понимал ее по своему, а может просто шли по жизни, как пилигримы, ища приключения на свою попу, скрывая все свои страшные дела под маской святости и желания побывать в святых местах. Никто из них и сам не смог бы на это что-то сказать путное.

Не удалось им посетить Мекку. После теракта проведенного ими в России, пришлось скрываться. Но и здесь нашлись «хорошие» люди и вскоре они оказались в Новом Мире. Сразу же попав во внимание чеченской службы безопасности благодаря своей внешности чисто русского вида, их вскоре приняли в террористическую школу новой Ичкерии. Характеристики, доставленные ими из-за ленточки, нашли понимание в среде будущих террористов и начальника школы. А из-за своей внешности они попали в отделение, которое готовило будущих шпионов.

Им не составило труда вписаться в этот коллектив. За ними была большая практика, и школа только теоретические знания добавила. Годичный курс обучения давал много знаний и умений. Например, такой предмет: «Как себя должен вести человек, живущий по легенде?» Преподаватели школы относились к данному предмету очень серьезно. То, что они были профессионалами, не подлежало сомнению. Особенно отличался своим методом внедрения в сознание учеников всех тонкостей этого предмета учитель из арабов. Он старался не выделяться среди преподавателей и не подчеркивал свое происхождение. Он мусульманин и только. Именно этим он привлек внимание Алгериева, когда уговаривал его принять участие в обучении будущих воинов Аллаха.

То, что они друг друга знали хорошо еще по старой жизни, знать было всем остальным ни к чему, а присутствие араба среди чеченцев никого не удивило. Многие из преподавателей получали свои знания именно в арабском мире.

Его занятия проходили в виде бесед ни к чему не обязывающих и совершенно ни к чему не привязывались. Он мог подойти к обучаемому в любом месте и в любое время. Разговор шел на различные темы, создавалось впечатление, что с тобой говорит твой самый близкий друг, который спешит поделиться самым сокровенным. Он рассказывал различные случаи из жизни известных разведчиков, но без имен и времени действия, никак не анализируя все это. И так мог подойти несколько раз в течение дня. Свои прочитанные непродолжительные беседы-лекции он заставлял вспоминать учеников уже вечером, с анализом и оценкой услышанного в течении дня. В чем-то поправлял, если считал, что вывод сделан неправильно, указывал на ошибки. На следующий день повторялось то же самое, но уже проверялось насколько запомнились случаи и выводы из этих действий предыдущих бесед.

Общий смысл лекций заключался во внедрении в голову обучаемого необходимости повседневного анализа действий, как своих, так и окружающих. Ты должен уметь сдерживать свои эмоции, а иногда наоборот выставлять их напоказ, при этом должен следить за реакцией людей на твои слова и поведение, ненавязчиво внушать окружающим тебя людям свое желание, так чтобы они постепенно уверились, что это их желание. Запоминать мельчайшие подробности своих действий и окружающих тебя людей. Обязан помнить про себя все, что ты когда-то говорил или делал и смог в нужный момент проанализировать свои действия и понять где допустил ошибку в поведении. Не конфликтовать и не выпячивать свое я. Многое приходилось чуть ли не заучивать наизусть.