Читать онлайн «Ещё вчера…». Страница 301

Вообще, деятельность лаборатории – непрерывное создание нового или его улучшение, которое на официальном языке называется "рационализаторской работой" (язык можно сломать). Если все такие работы оформить как следует, подсчитать экономический эффект, то можно получить некоторые деньги из БРИЗа части. Рацпредложения оформляются на ребят, что дает весомую прибавку к их довольно тощим заработкам. Мои собственные основные идеи и даже изобретения – увы, не рассчитываются "экономически", поэтому поощряются в основном похвальными грамотами…

Книга успешно окончена. При окончательном редактировании книги в издательстве аннулированы "правка" и купюры неграмотного рецензента – некоего доцента Грохольского, у которого знания по сварке относились ко временам царя Гороха. Ленинградский Машгиз, правда, из-за схода с дистанции Г. Б. Каблукова, успел вычеркнуть книгу из плана изданий 1967 года, не особенно надеясь, что оставшийся в одиночестве автор уложится в срок. Книгу печатают только в 1968 году, она моментально исчезает с прилавков. Я еле успеваю добыть для части десятка три экземпляров, которые строго распределяются по направлениям части.

Написать "нормальную" техническую книгу – не простое дело. Знать предмет вообще, и знать так, чтобы коротко и внятно изложить и нарисовать на бумаге, – "две большие разницы", как говорят в Одессе. Автору пришлось изучать массу книг и других источников. Кстати, сразу обнаруживаются "нормальные" книги и всевозможные компиляции, когда перепечатываются даже ошибки первоисточника. Особенно этим грешат общие справочники, написанные группой "товарищей" под общей редакцией именитого "светила", которому недосуг читать статьи "товарищей". Иногда в "нормальных" книгах нахожу ответы на нерешенные проблемы. Например, в тоненькой брошюрке нашел оригинальное решение: как сваривать без дефектов стыки алюминиевых труб. Простое и эффективное решение после проверки было немедленно внедрено на всех объектах.

После написания книги, начинаешь понимать, как мало знал раньше о предмете, которым занимаешься, кажется, – вполне профессионально, и который, якобы, изучал в институте… Но нельзя сказать: вот теперь я знаю уже все: потому что "чем больше радиус знания, тем больше длина окружности соприкосновения с неизвестным"…

Напряженная работа не может обходиться без накладок и ЧП, которые потрясали не только лабораторию, но и всю часть. Расскажу только о двух.

Мы перешли на применение радиоактивных изотопов с мягким излучением и, к сожалению, – коротким периодом полураспада: они давали снимки более высокого качества. Старый рабочий контейнер с цезием-137, имеющим очень жесткое излучение и большой период полураспада, хранился на нашей базе в Североморске и не применялся. Я велел радиографу мичману Яковлеву В. Я. привезти его в часть для последующего захоронения. Несколько раз Яковлев не выполнял моего приказания, ссылаясь на разные объективные причины, пока я не стукнул кулаком по столу. Под Новый год он привез самолетом контейнер, доложив мне, что колодец, на дне которого хранился контейнер, дал течь, в него проникла вода и замерзла вверху. Колодец – это герметичный пенал из трубы, врытый в землю на глубину около двух метров. Яковлев раздолбил лед, заставил привлеченного солдата-строителя вычерпать оставшуюся воду, и извлек контейнер с изотопом. (По инструкции источник мог находиться в воде). Так как у него вышел из строя рентгенметр-дозиметр, то он просто вытер тряпкой мокрый контейнер, и в рюкзаке провез его на самолете из Мурманска в Ленинград "контрабандой", для экономии времени – не объявляя о радиоактивности своего груза.

Через некоторое время, уже в лаборатории, Яковлев доложил мне, что свой рентгенметр он исправил, но никак не может выставить стрелку на нуль. Меня как током ударило. Я схватил клюшку большого рентгенметра и приблизил его к Яковлеву. Прибор отчаянно затрещал, стрелка зашкалила. Живой человек и его одежда стали источником радиоактивного излучения! Особенно сильно излучали руки и одежда. Привезенный контейнер был уже помещен в наш колодец и закрыт свинцовой крышкой, но даже участок пола, где побывал контейнер перед загрузкой, сильно излучал.

Немедленно ушли телеграммы о радиационной аварии на Северный флот и вышестоящим командирам. Началась длительная и тяжелая работа по ликвидации последствий аварии и поисков виновных…

Приведу только ее итоги. Я отделался необычайно легко: получил строгий выговор в приказе. Самолет, на котором Яковлев летел из Мурманска в Ленинград, поймали в Челябинске и подвергли дезактивации (о дезактивации я еще напишу). Химслужба Северного флота выдолбила на нашей базе Сафоново возле Североморска 100 кубометров (!!!) мерзлого радиоактивного грунта, загрузила его в пластиковые мешки и захоронила как радиоактивные отходы. Солдат, черпавший воду, успел демобилизоваться. Его отловили прямо на свадьбе в Белоруссии и поместили в госпиталь. Завод-изготовитель радиоактивных источников для контроля сварки был признан главным виновником ЧП: источник не должен был потерять герметичность. Заводу пришлось изменить технологию изготовления оболочек для цезия-137, – вместо завальцовки донышек цилиндрической ампулы, стала применяться аргоновая сварка. Все старые источники цезия-137 были отозваны на завод.

Наша авария все же была небольшой, но и она попала под гриф "совершенно секретно". В СССР было много аварий и покрупнее, о чем мы узнали только недавно. Я даже не говорю о ядерных полигонах – Семипалатинском и Новоземельском и радиационной аварии на предприятии "Маяк". На Тоцких учениях прославленный маршал привычно послал войска "вперед!", – прямо в неостывшую зону атомной смерти. Как горестно заметил Пикуль, – чем больше убитых, тем больше в России славы полководцу. Только теперь "потери личного состава" прикрывались не войной за свободу и независимость Родины, а учебными целями, по принципу: "тяжело в учении – легко в гробу". Да и потери были скрытыми, "размазанными" по времени: разве поймешь, от чего заболел и умер потом бывший боец? Теперь, оглядываясь назад после Чернобыля, всем это кажется песочными играми в детском садике. За исключением погибших, для которых тот бой стал последним…

Тогда же маленьких радиоактивных источников было очень много, как и разгильдяев, ими пользующихся. Лаборатория сварки Главленинградстроя вообще потеряла на дороге два контейнера с изотопами. Веселенькую историю мне по секрету рассказал проверяющий чин из Центра. Под Москвой некий НИИ облучал для науки картошку мощными источниками кобальта-60. НИИ закрыли, и военные строители снесли бульдозерами бывшие лаборатории. Солдаты растащили по карманам блестящие цилиндрики. Несколько человек попали в госпиталь с диагнозом "членовредительство": радиационные ожоги ног врачи сначала приняли за следы втирания керосина с целью освобождения от военной службы… Потом радиоактивные источники собирали по всей округе.