Читать онлайн «Волчья хватка. Волчья хватка‑2 (сборник)». Страница 181

Савватеев никогда не страдал излишним патриотизмом, но тут его заело, возможно, потому, что перед глазами стоял так и не состоявшийся крёстный отец Мерин, над которым всю его службу в Управлении посмеивались или вовсе презирали за суконное рыло в элитном ряду специалистов по тайным операциям. А он взял и возмутился! Из тех самых патриотических соображений ринулся грудью на амбразуру, и можно представить себе, как и на каком жаргоне протестовал бывший милиционер. И в знак же протеста написал, что не желает больше служить «вам», надел белый генеральский китель с милицейскими погонами, который все время у него висел в шкафу кабинета, достал из сейфа наградной «Макаров» и выстрелил себе в сердце.

Кровь брызнула на рабочий стол, записку, настольную лампу, косвенно на шефа, который теперь искал оправдание, и на этого мистера Твистера, заслуженного чекиста ЦРУ…

ФБРовец тоже был настроен патриотично, выглядел скорбным и озабоченным трагичной судьбой бывшего согражданина, сразу же после знакомства предложил сходить в бар и выпить по рюмке за упокой души. Его информированность по поводу внутренних, засекреченных дел в избе Управления, откуда никогда не выносили сора, не поражала Савватеева, а раздражала, и чтобы скрыть свои чувства, он вёл себя по-американски развязно и даже цинично. В баре он положил ноги на стол — поближе к носу Твистера, водку пил из горла, закусывал жареными орешками, плевал скорлупу на пол, и это их как-то сразу сблизило.

— Чтобы сделать себе пиф-паф, надо иметь веские основания, — пожалел Мерина американский хохол, которого теперь звали Ник. — Как ты думаешь, Олег, что это? Глубокое разочарование?

— Мужество, — сказал Савватеев.

— А может, слабость?

— Слабость системы и мужество личности.

— Ты что имеешь в виду?

— Что имею, то и введу, — выразительно проговорил Савватеев и встал. — Ты готов застрелиться, если надоест служить своему новому отечеству?

— А ты?

— Никогда не отвечай вопросом на вопрос, — жёстко, будто подчинённому, сказал Савватеев. — И не хитри, если не можешь сказать определённо.

— Готов! — с вызовом изрёк ФБРовец. — Ну, а ты?

— Мы пойдём другим путём…

— Кажется, так сказал юный Ленин? — Ник Твистер ещё помнил историю своего прошлого отечества. — Мне нравится твой оптимизм!

— Тем и живы… Собирай вещи, Мыкола, я допью бутылку и буду ждать внизу, у машины.

Едва ФБРовец исчез из бара, Савватеев спустился вниз и позвонил Финалу, который оставался на охотничьей базе с единственным сотовым телефоном, отнятым у начальника местной милиции.

— Варану со своими нужно раствориться в джунглях, — сразу же распорядился Савватеев. — И Тарантулу с ними. Но пусть не лежат, работать по ночной схеме. А тебя придётся засветить.

— Перед кем? — обречённо спросил Финал.

— Со мной пассажир из одной дружественной структуры. Свой в доску парень.

— Понял. Мне что, на дембель готовиться?

— А что так сразу?

— Филин сбежал из кочегарки вместе со старухами, — вдруг доложил опер. — Сегодня перед рассветом. Я был дежурным…

Савватеев даже ругаться не стал.

— Передай Варану, пусть пошлёт поисковую группу, — приказал он. — По всем окрестным деревням.

— Транспорта нет, — замямлил Финал. — Тут одни снегоходы на базе.

— Пускай едут на снегоходах!

— Экспертов куда? Спрятать?

— Пусть на базе сидят, им тоже на дембель.

— Чуть не забыл! — вдруг спохватился Финал. — Сегодня утром на базу пришёл волк.

— Волк? — Савватееву показалось, он ослышался.

— Да, дикий волк, больной, одноглазый. Хотели пристрелить — егерь не дал. Говорит, его хозяин базы приручил. А он сидит в шайбе и щерится…

— В какой шайбе?

— Они так называют трансформаторную будку. Откуда старики сбежали…

— Заприте, пусть там и сидит, — ощущая непонятный озноб между лопаток, велел Савватеев.

— Ещё приходил старик, спрашивал про свою собаку.

— Про какую собаку?

— Овчарка, рыжая сука…

— Это его собака?

— Документы принёс… Её звали Люта.

— Отдайте, если его.

— Овчарку застрелили, когда штурмовали базу. А старик требует.

— Разберитесь сами! — Савватеев быстро уставал от мелких вопросов и бестолковщины. — То волки там у вас, то собаки…

Мистер Твистер явился на автостоянку гостиницы с двумя чемоданами, как богатый турист.

— Смокинг не прихватил, Мыкола? — не удержался Савватеев.

— Тут, в основном, аппаратура, — с юмором у коллеги было напряжённо. — Аналог вашего трупоискателя, только другого поколения.

Один чемодан он положил в багажник, второй, поменьше, с лямками, как у рюкзака, и, видно, с особо ценной шпионской начинкой, взял с собой в салон.

— Не жалко? — спросил Савватеев, усаживаясь рядом с водителем.

— Это очень надёжный прибор, нашего производства.

— Украинского?

Твистер наконец-то услышал издёвку, ностальгически рассмеялся:

— Да… К сожалению, мы быстро привыкаем к другому образу жизни, к технике… Кстати, приборы стоят больше миллиона.

— Сгорят у тебя эти игрушки в первый же день, — мстительно пообещал Савватеев. — У вас как дорогостоящую аппаратуру списывают? Легко?

— Без проблем, — как показалось, хвастливо обронил Твистер.

— Тогда ладно. Но должен предупредить… Ни одного самостоятельного шага, только в сопровождении моих сотрудников.

— Мне была обещана достаточная свобода передвижения и деятельности, — ревниво заметил Твистер. — Есть договорённость между нашими службами.

— Ты что жене обещал, когда уезжал в Россию? — Савватеев обернулся. — Вернуться живым и здоровым?

На испуг его было не взять, лицо римского консула оставалось спокойным.

— Жена давно привыкла к моей опасной работе.

— Это потому что ты ни разу не возвращался на костылях. Или того хуже — в цинковом ящике.

— Злой ты, Олег, — вроде бы шутливо проговорил ФБРовец. — Я верю во всяческие буржуазные предрассудки…

— Какие там предрассудки? — грубо и угрожающе сказал Савватеев, выдавая врагу служебную тайну. — В районе операции за последние несколько дней два офицера погибли и около десятка получили тяжёлые травмы.

Твистер и этого не устрашился и спросил с некоторым интересом:

— Там что? Идут боевые действия?

— Если бы…

— Отчего же погибают люди?

— По дури… В основном несчастные случаи. Сейчас он должен был бы спросить или выразить предположение об исчезновении Каймака, как-то связанном с аналогичными случаями, но он словно забыл, зачем приехал в Россию и почему через своё руководство добивался участия в операции.