Читать онлайн «Творчество; Воспоминания; Библиографические разыскания». Страница 75

Из всего сказанного явствует, что снобсы вообще были раскрыты и описаны гораздо прежде Теккереевой книги о "Снобсах". Шарль Бернар, в своей "Львиной Коже", очертил этих господ очень удачно. Со всем тем Теккерей сделал все-таки довольно многое для пользы науки о снобсах; он дал этим джентльменам нерушимое название, завоевал область снобсов, как Кортес завоевал великую часть не им открытой Америки, и вообще сочинил вещь очень замечательную. По следам Теккерея пойдут многие, и, начав с небольшого, мало-помалу исследуют, может быть - исследуют хотя приблизительно эту страшную, гибельную болезнь девятнадцатого века, называемую тщеславием.

...О сочинителе книги о лондонских снобсах, то есть о Теккерее, пользующемся такою любовью читателей своих и русских, долгом считаю сообщить несколько биографических сведений. Вильям Теккерей вовсе не такой молодой человек, как почему-то думают все охотники до его произведений, - ему в настоящее время около сорока двух лет, и он уже очень давно подвизается на поприще великобританской словесности; по жизни своей он может назваться человеком, много видевшим и перетерпевшим в свой век. Теккерей происходит от весьма хорошего семейства, в юности учился весьма долго в Кембриджском университете, и вышел оттуда без всякой ученой степени, думая посвятить себя живописи. В 1836 году он проживал в Париже и с усердием копировал картины Луврской галлереи, посвящая свободное от занятий время пирушкам с друзьями-артистами, рисованию карикатур во вкусе Гогарта и, может быть, публичным балам города Парижа. Но увы! по суждению знатоков, карикатуры Теккерея оказывались несравненно лучше его серьезных картин, и картин этих решительно никто не покупал, хотя их производитель отчасти нуждался в деньгах. Промучившись три года, Теккерей возненавидел живопись, решился вступить на литературное поприще и прямо начал с издания еженедельной газеты, вроде "Атенея" и "Литературных Ведомостей". Но его газета, не выдержав соперничества с старшими листками, упала решительным, но не бесславным образом. Так как Теккерей уже приобрел себе репутацию человека весьма способного, то редакции "Понча" и "Fraser's magazine" предложили ему место на страницах своих изданий, - а скоро его статьи, подписанные странным псевдонимом Михаил Анджело Титмарш, обратили на себя внимание любителей.

Работая неутомимо и поправив свои денежные дела, Теккерей нашел возможность сделать два путешествия, одно, небольшое, в Ирландию, другое, более значительное, в Константинополь и Сирию. Обе поездки были описаны полукомическим образом; издание первой украшено, при выпуске его в свет картинками работы самого автора. Ирландские заметки особенно понравились читателям: отдавая полную справедливость отличным качествам ирландского народа, соболезнуя о его бедственном положении, Теккерей нашел, однако, случай над ним подсмеяться, и подсмеяться весьма умно и верно. "Разве абсентеизм (пребывание землевладельцев вне родины), замечает он, виноват в том, что дома Ирландцев грязны до невероятности? и что Бидди целый день зевает, сидя под воротами? Даю вам мое слово, эти бедняки, чуть ветер растреплет их кровлю, начинают думать от всей души, что обязанность владельца заключается в том, чтоб явиться и починить ее собственноручно. Я вижу, что народ ленив, но из этого не следует ему быть грязным - можно иметь мало денег и не жить вместе со свиньями. Полчаса работы на то, чтоб выкопать канаву, может быть достаточным для уничтожения сора и грязной воды перед дверью обители. Зачем же Тим, имеющий довольно рвения, чтоб лупить 160 миль для того, чтоб присутствовать на скачке, не займется работами около дома?"

"В Лимерике я зашел в лавку, чтоб купить пару знаменитых тамошних перчаток. Хозяин, вместо того, чтоб показать мне свой товар, поймал на пороге какого-то прохожего, увел его на улицу и стал говорить с ним (конечно о килларнейских скачках), оставив меня на полной свободе украсть у него хотя целый мешок перчаток. Я этого, однако, не сделал, а вместо того вышел из лавки, сделал купцу низкий поклон и сказал, что зайду на будущей неделе. Он ответил - лучше подождите теперь, и продолжал свою беседу. Надеюсь, что торгуя таким образом, он не замедлит в скорости составить себе почетное, независимое состояние".

Путешествие по Востоку описано в еще более шутливом роде. Который-то из многочисленных лондонских чудаков, находясь в компании ориенталистов и туристов, изъездивших все восточные государства, долго слушал рассказы; и наконец прервал их, выразившись тако: "Э, господа, сознайтесь, что весь Восток - выдумка (a humbug)". С такой же точки зрения смотрит М. А. Титмарш на таинственный и заветный край, на Босфор, Смирну и так далее. Там встречает он турчанку в коляске на лежачих рессорах, в другом месте открывает, что мрамор дворцов и киосков сделан из дерева. Все это читается легко, и пользуется заслуженным успехом.

Снобсы частью печатались в "Понче", потом были изданы отдельно. "Эдинбургское Обозрение", отдавая справедливость таланту автора, нападало на неопределенность сюжета, и очень остро заступилось за снобсов, дающих вечера. "Неужели г. Теккерей, говорит его редакция, запрещает бедным людям веселиться и обращать свои спальни в комнаты для игры во время вечера? Высшее общество все-таки будет высшим по образованию и наружному блеску, и мы не видим сноббичности в человеке, знакомящемся с лордами, и даже весьма довольном этим знакомством. Скорее - страсть автора к награждению всего рода человеческаго сноббическими качествами, не заставляет ли в нем самом предполагать малую частицу сноббичности".

Под "Vanity Fair" Теккерей впервые подписал свое имя, и сверх того, на заглавном листке признал себя родителем всех творений, до того являвшихся в свет под псевдонимом Титмарша. С "Ярмарки Тщеславия" начался второй и лучший период Теккереевой деятельности. От души желаем, чтоб он длился долго и долго.

В. В. СТАСОВ (1824-1906)

Конечно, много разницы в индивидуальных талантах каждого [Диккенса и Теккерея], но все вместе воспроизводят типы и сцены того самого рода, которые наполняют создания их товарищей-романистов. У них те же красоты, то же направление, но вместе и те же недостатки, что у тех. И до сих пор любимые темы английского искусства: угнетенная старость, страдающая беспомощность и потом, как последняя страница английского романа, счастливая судьба, восторг оправданного судом семейства, схваченный законом преступник. Без благодетельного фатума, без апофеоза семейного счастья (немного приторного) англичанин и до сих пор не обходится, без них картина ему не полна, не вся тут.

После всемирной выставки (1862)

К. Д. УШИНСКИЙ (1824-1870)

"Приезд в Париж" Теккерея - одно из слабейших произведений знаменитого писателя и, по нашему мнению, переводить его не было никакой надобности" [имеется в виду публикация "Современника"].

Библиотека для чтения. 1851.

Т. 127, окт., ч. 2

"...Теккерей на возвратном пути из Америки, откуда он привез 70.000 франков, продолжал читать свои импровизированные лекции на корабле. Публичные лекции вообще в большой моде в Англии..."

Современник. 1853. Июль

"В прошедшем номере "Современника" мы говорили уже о дорожных лекциях мистера Теккерея, которые вознаградили его с избытком за все путевые издержки, а теперь мы можем уведомить наших читателей о самом содержании этих чтений. Первый современный английский юморист выбрал предметом своих лекций английских же юмористов XVIII столетия. Свифт, Стиль, Приор, Фильдинг, Смоллет были попеременно предметами его импровизаций, отличавшихся той скрытой иронией, тем умением передавать серьезные мысли в форме веселой шутки, которым отличается Теккерей и с которыми познакомилась наша публика в "Ярмарке тщеславия" и в "Пенденнисе". Впрочем, мнение его о достоинстве этих юмористов вызывает множество произведений [?]

Мы считаем не лишним перевести отрывок из этих лекций, помещенный в одном английском журнале, чтобы познакомить наших читателей хоть сколько-нибудь с той игривой, полушутливой и полусерьезной манерой, которую мистер Теккерей избрал для своих чтений и для которой, чтобы она не перешла в манерность, нужны были ему вся живость и сила его воображения и весь поэтический такт, указывающий должные границы".

Современник. 1853. Авг.

"...роман с биографическим направлением, будь он написан пером автора "Ярмарки тщеславия" и "Пенденниса", никогда не будет иметь той художественной полности и оконченности, которая только одна дает поэтическому созданию право на вечное и живое существование посреди оконченных созданий природы, истории и художнического гения человека. Мы смеем думать, что живая, глубокая, умная форма теккереевских рассказов, несмотря на всю свою увлекательность, есть только форма переходная. Это этюды великого художника, разбросанные по клочкам, - этюды, в которых художник приучает свою руку к меткой верности природе, затем, чтобы эта рука не изменила ему, когда он будет воспроизводить перед нами стройный, оконченный идеал какой-нибудь стороны действительной жизни. Читая "Пенденниса", мы читаем удивительную, мастерскую, гениальную биографию, или, лучше, автобиографию, но не роман, - эту прозаическую поэму, как называет ее Гоголь...