Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 35

Если нация - это состояние души, то действительная сущность нации заключена в генетическом коде истории, в архетипах социальности, культуры, духовности, в самом способе их объективации в истории, в способе бытия человека в истории и истории в человеке. Именно на этой и только на этой основе реализуема самая глубокая идентификация человека в истории, ибо, очевидно, он идентифицирует себя не столько на основе общности территории, экономической жизни и даже не столько на основе этнической общности, сколько на основе культурной, языковой, духовной составляющих своего бытия и в итоге - на основе архетипов социальности, культуры, духовности генетического кода истории, духовных основ истории в основах своей души. Это исходная база национальной общности, основа всех остальных способов интеграции людей в нацию, начиная с исторической и экономической и кончая этнической и психологической, ибо именно генетический код истории неуничтожимая и конечная основа исторической, культурной, социальной и духовной идентификации человека в истории и обществе.

В этом смысле проблема национальной общности и национальной принадлежности - это, прежде всего, проблема национальной идентификации: на базе какого генетического кода истории люди интегрируются в национальную общность, какие архетипы социальности, культуры, духовности лежат в основе социальной, культурной и духовной идентификации индивида, какой способ бытия в истории и истории в себе индивид считает для себя единственно возможным и родным, в какой истории, культуре, духовности, в каких символах Веры и иерархии ценностей полностью растворяет себя как личность.

Тем самым в любом случае сознание и самосознание играют особую роль в процессах национальной интеграции, самоопределения и идентификации. Национальное сознание и самосознание - два базовых способа бытия национального начала в индивиде. Индивид ассоциирует себя с той нацией, с которой он себя идентифицирует, идентифицирует с той, чья история, культура и духовность доминируют в его сознании, а они доминируют тем больше и глубже, чем больше и глубже он самосознает себя неотъемлемой частью именно данной истории, именно данной культуры, именно данной духовности - именно данной национальной общности.

При этом быть неотъемлемой частью той или иной национальной общности, значит быть частью нечто большего, чем только национальной общности неотъемлемой частью той или иной локальной цивилизации. Именно она является предельной формой исторической идентичности, которой завершается всякая национальная идентификация, ибо нация и есть основной субъект локальной цивилизации. Она утверждает себя в истории через формы активности национального субъекта в истории. Вступающий на путь национального самоопределения завершает его на уровне цивилизационного самоопределения, на уровне утверждения себя в качестве субъекта определенной локальной цивилизации.

Все вышеизложенное о субъектной основе формационной и цивилизационной исторической реальности, формационной и цивилизационной логике истории позволяет поставить вопрос принципиального методологического порядка: об исходных концептуальных основах понимания самой логики всемирной истории. Дело в том, что люди не только делают историю, но они ее и понимают и, как правило, стремятся делать так, как ее понимают, а понимают отнюдь не произвольным образом, не так, как Бог на душу положит, а на основе форм исторической активности определенных исторических субъектов. Между основными действующими субъектами истории и базовыми точками зрения на саму историю, понимание ее внутренней логики складывается полное соответствие. Мир воспринимается человеком на основе его практического изменения, через формы своей практики, через те интересы, потребности, цели, ценности и смыслы, которые обнаруживает человек в формах своей активности. Субъектными центрами такой активности в истории выступают социальные общности людей. Вокруг них, их исторической практики, форм исторической активности и складываются базовые центры понимания самой истории, ее внутренней логики.

С позиций современного понимания основных субъектных центров исторического творчества, все их многообразие тяготеет в пределе к трем: социально-классовому (классовый); этнокультурному (национальный); личностному (персоналистический). История творится людьми, и главными действующими субъектами в пространстве исторического творчества оказываются, в конечном счете, либо классы, либо нации, либо личность сама по себе. В полном соответствии с таким видением субъектных центров активности в истории находится и видение базовых центров понимания самой истории. Они сводятся к классовому, национальному и персоналистическому.

Все многообразие того, что происходило, происходит и еще будет происходить в мировой истории, тяготеет к трем базовым центрам интерпретации, которые концентрируют вокруг себя основные интересы, потребности, цели, ценности и смыслы бытия в истории, основные формы активности в истории ее основных субъектов. Нельзя вырваться за пределы классового, национального и персоналистического понимания истории, того, что она есть в своей действительной сущности, ибо история просто не имеет иных центров понимания себя как истории. Попытка выйти за них равносильна попытке выйти за пределы самой истории, в пространство исторических утопий, социально-политических иллюзий и просто фантазий - в пространство исторического абсурда.

Таким образом, хотим мы того или нет, но история центрирована на три субъекта исторического творчества и, соответственно, на три базовых центра понимания себя как истории. В этих центрах отражаются три базовые логики бытия истории в человеке и человека в истории - формационная, цивилизационная и экзистенциальная, соответствующие главным субъектам истории - классовому, национальному и персоналистическому. Две первых уже получили свою характеристику, поэтому целесообразно сосредоточить внимание на последней, экзистенциальной логике истории. Это логика просто бытия личности, если бытие личности вообще может быть простым. Она объемлет все, что входит в пространство личного бытия, всю гамму экзистенциальных проблем: от жизни - смерти, свободы - несвободы, добра - зла и до онтологического страха и экзистенциального одиночества.

В данном случае важно понять, что личность проживает свою жизнь в истории не только, как неотъемлемая часть социума, в частности, класса и нации, но и просто как личность. Не только личность проживает свою жизнь в истории, но и история проживает себя в жизни личности. Именно эту сторону бытия истории выражает экзистенциальная логика истории. Она есть, она реальность, которая существует наряду с формационной и цивилизационной, концентрируя в себе персоналистическое начало истории. Да, оно предельно абстрактно, но оно и предельно гуманистично, объединяя всех людей одной реальностью и одной логикой - логикой жизни, очень непростого проживания простой человеческой жизни, которая имеет место быть в любой истории.

В самом деле, независимо от исторического времени и исторического пространства, независимо от социально-классовой, этнической, национальной, культурной, духовной, цивилизационной принадлежности все люди являются людьми. Они рождаются, любят и ненавидят, живут маленькими радостями бытия, стремятся к вечно недостижимому счастью, хотят быть свободными, творить добро, созидать красоту, постигать истину, но всякий раз вновь и вновь оказываются на гранях бытия - свободы и несвободы, добра и зла, прекрасного и безобразного, правды и лжи, переживают бытие как боль, страх, страдание, смерть, переживают конечность бытия в человеке и неисчерпаемость человеческого в бытии... - одним словом, они живут, и это главное достояние жизни, и в этом все люди остаются людьми. В подлинно экзистенциальных измерениях своего бытия все люди обнаруживают больше сходства, чем различия. И это все живет в истории, сближая всех со всеми, делая всех и каждого человеком. Безусловно, на все это накладываются особенности цивилизационного и формационного происхождения, конкретности истории, времени и места, но никакая спецификация не может отменить то общее, что есть у всех и каждого при виде счастливо улыбающегося ребенка. В этом абсолютно все едины и это уже достаточно для единства человечества и его истории.

Таким образом, наряду с формационной и цивилизационной исторической реальностью, формационной и цивилизационной логикой истории, формационным и цивилизационным субъектами истории существует экзистенциальная историческая реальность с экзистенциальной логикой истории и с персоналистическим субъектом. Он бытийствует в каждом человеке, в каждом из нас, образуя то экзистенциально общее начало, которое, по сути своей, лишено серьезных цивилизационных и формационных спецификаций - это извечно человеческое в человеке, его родовые и общечеловеческие свойства, равным образом присущие человеку любой эпохи, любой культуры, любой цивилизации, всякий раз обнаруживающих свою реальность в истории в жизненных ситуациях экзистенциальной глубины.