Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 213

Опыт мировой истории свидетельствует: локальная цивилизация гибнет, как только оказывается не в состоянии продолжить общественный прогресс на базе саморазвития цивилизационных основ локальности своего бытия в истории, в частности, как только они становятся неадекватными целям и задачам продолжения формационного прогресса. Она гибнет, если оказывается не в состоянии породить из своих цивилизационных глубин новые социокультурные и духовные формы бытия, способные стать средством цивилизационного освоения человеческой истории в ее новых свойствах, связях и отношениях, средством прорыва к новым ценностям и смыслам бытия в истории и на этой основе придать новое человеческое измерение новым отношениям человека со всем сущим.

Дело в том, что локальная цивилизация и цивилизационное освоение истории есть освоение ее в специфически человеческих формах, придающих ей специфически человеческое измерение. Человек живет не просто в формационной исторической реальности, не просто экономикой, политикой, социальностью, он живет еще в цивилизационной исторической реальности, в пространстве особых человеческих смыслов, ценностями культуры и духовности, посредством которых он осваивает и делает человекоразмерными любые новые формационные качества общества. Это не просто то, как они существуют между людьми или между людьми и природой - в системе их общественных отношений, но и то, как они существуют в их сознании, культурно и духовно осваиваются. Цивилизационное освоение истории есть особое очеловечивание истории, оно пронизывает всю ткань социальности особыми культурными и духовными смыслами бытия, которые в этой связи и на этой основе становятся ценностями и смыслами бытия конкретной локальной цивилизации, отличающими ее от всех остальных.

Всякая локальная цивилизация по-своему цивилизует формационную историческую реальность, по-своему ее окультуривает и одухотворяет, наполняя ее своими, только ей присущими ценностями и смыслами, только ей присущим способом их проживания в истории. Источник этой цивилизационной особости в глубинах генетического кода истории локальной цивилизации. Оттуда, из глубин его архетипов осуществляется духовная самодетерминация человеческой истории, исчерпание которой становится исчерпанием самой истории. Там и тогда, где и когда локальная цивилизация оказывается не способна на базе своих архетипов социальности, культуры, духовности к развитию новых форм социальности, культуры, духовности, новых способов их объективации в истории и самой истории, адекватных освоению и саморазвитию новых формационных свойств и качеств общества, происходит исторический коллапс локальной цивилизации. Она просто умирает в истории, ибо история, базовый источник ее духовной самодетерминации умирает в локальной цивилизации.

Что в этой связи представляет собой Россия, является ли она цивилизационно самодостаточной страной, насколько достаточны ее социокультурные и духовные источники, подпитывающие бытие локальности ее цивилизации? Россия в современном мире - это 2,5% мирового населения, но уже 14% мировой территории и 24% интеллектуальных и более 40% природных ресурсов. Это богатейшая по природным ресурсам страна, не менее богатая по человеческим, и прежде всего по интеллектуальному и духовному качеству населения. Но это богатейшая страна и по опыту исторического развития, по опыту разрешения исторических проблем и противоречий развития. Она выживала в исторических условиях, которые, по общему признанию, являются неприемлемыми для исторического существования, что само по себе свидетельствует о колоссальном историческом потенциале страны и нации.

В истории выживает только то, что побеждает, а побеждает только то, что обладает для этого достаточными источниками культурной и духовной самодетерминации, способно дать духовный ответ на новые вызовы истории. И вместе с тем Россия - это цивилизация с подчеркнуто кризисным бытием в истории, особенно в ХХ столетии. И причина этого кроется не столько в цивилизационной специфике России, сколько в тех отношениях, которые складываются между Россией и целями и задачами ее исторической модернизации.

Дело в том, что в силу цивилизационного раскола России в ней постоянно воспроизводятся крайности в решении проблем ее исторической модернизации. И это происходит независимо от того, абсолютизируется или, напротив, вовсе игнорируется цивилизационная специфика России. Но есть и различия. Когда цивилизационная специфика России преувеличивается, она становится источником для сдерживания исторической модернизации; когда недооценивается - используется для слома основ локальности России-цивилизации, преодоления базовых структур ее исторической, культурной, духовной идентичности. И это различие носит принципиальный характер, ибо есть различие между тем, что только препятствует исторической модернизации России, и тем, что превращает всякую ее модернизацию в цивилизационный переворот, в логику цивилизационных потрясений России.

Вполне очевидно, в первом случае не стоит преувеличивать и уж точно абсолютизировать цивилизационное своеобразие России, выталкивая ее из общего цивилизационного пространства человечества. Ни одна локальная цивилизация не является самодостаточной настолько, чтобы в своем историческом бытии игнорировать необходимость прививок новых цивилизационных свойств, заимствованных от других локальных цивилизаций и культур. В этом смысле логику цивилизационной идентичности недопустимо строить на основе своеобразной цивилизационной ксенофобии, дистанцируясь от всего мира и находя себе врагов по всему миру. Логика цивилизационной идентичности и самодостаточности должна строиться на логике связи со всем миром локальности человеческих цивилизаций и культур, понимания их инаковости, но и самоценности, на логике отношений к ним как к своему-другому, другому, но своему, своему, но все-таки другому. Подлинно цивилизационное в истории живет логикой цивилизацонного обогащения, правда, при этом без слома основ локальности цивилизационной идентичности.

На это стоит обратить особое внимание, так как во втором случае, когда полностью игнорируется локально цивилизационная специфика России, все процессы исторической модернизации России пытаются свести не просто к банальностям цивилизационных заимствований а, хуже того, к преодолению самой локальности русско-российской цивилизации в истории. В этом случае всякое цивилизационное заимствование превращается в повод для безграничного скепсиса по отношению к исторической продуктивности самих цивилизационных устоев бытия России в истории, в действующую причину для преодоления России в истории, для слома базовых структур ее идентичности. В этой связи стоит обратить внимание на то, что цивилизационные заимствования есть в структуре всех локальных цивилизаций, но нигде они не становятся поводом и, тем более, причиной для слома цивилизационной и национальной идентичности. В противном случае историческая модернизация перестает ею быть, ибо модернизацией чего она становится, если, по сути, преодолевает в истории то, модернизацией чего она должна стать - Россию, превращается в разрушение цивилизационных основ ее бытия в истории.

В этом отношении достаточно показательными являются итоги последней попытки модернизации России. Ведь дело оказалось не в либерализме и демократии самих по себе, не в том, насколько либерально-демократические идеи и ценности необходимы или нет для России, ее исторической модернизации, а в том, что им, как формационным ценностям, придали статус цивилизационных, хуже того, статус цивилизационной и национальной идентичности.

Ведь это уже факт, и весьма прискорбный, но именно либерально-демократическими ценностями после Августа 1991-го пытались подменить ничем не заменимые основы цивилизационной и национальной идентичности России, напоследок увязав их реализацию с тотальным преодолением России и как исторической, и как национальной, с цивилизационным предательством России-цивилизации вообще. Так в постоянном размывании цивилизационной самобытности и идентичности России кроется одна из главных причин, не позволяющая ей сосредоточиться на себе как на России, осуществлять модернизационные процессы в России, для России и во имя России, а не нечто другое.

Все это стоит иметь в виду, когда речь заходит о выборе путей дальнейшего цивилизационного развития России. Стадия Россия-СССР исчерпала себя и, возможно, даже несколько раньше, чем она того заслуживала. Но возврат к ней невозможен, хотя бы потому, что в истории ничто не повторяется. Нельзя вернуться в прошлое как в настоящее, оно будет возвращением уже в новую историческую реальность. Уже только по этой причине мы не рассматриваем реставрационный вариант цивилизационного развития России как реально исторический, хотя влияние советской цивилизационной системы на ближайшую историческую перспективу исключить нельзя. И это закономерно, она не может просто так уйти и, тем более, исчезнуть, как не может уйти и исчезнуть история. История может либо продолжиться, либо прекратиться, но в любом случае сохраниться как история и в таком качестве влиять на будущее. В этом смысле полной свободы выбора цивилизационного развития в истории нет, ибо быть в истории и отказаться от истории нельзя, не отказавшись от истории вообще. Свобода выбора в истории определяется самой историей, а в случае с выбором пути цивилизационного развития еще и генетическим кодом истории, в данном случае России. Россия не свободна от себя самой как России.