Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 115

В итоге получается весьма безотрадная картина: славянское язычество не доросло до мифологии, Православие до религии, а русские до истории и цивилизации. Все это можно обрести, по мысли автора, на путях отказа от всего того, что делает русских русскими, а Россию Россией, на путях тотальной западнизации России, слома всей системы ее архетипов. Духовные основы России и русских неполноценны на всю их историческую глубину, а раз так, то - на поклон к "варягам". Именно эту цель преследует попытка автора тотально дискредитировать духовные основы бытия русской нации в истории и вслед за этим и на основе этого саму историю.

Позиция автора является зеркальным отражением позиции крайних "патриотов", для которых Россия - это Родина даже слонов. В данном же случае Россия не может быть Родиной вообще ничего, даже того, Родиной чего она все-таки является. Автор действует по принципу: вся история, культура, духовность России - это пустыня. Мы в своем настоящем опираемся не на историю, культуру, духовность, а на пустоту, а потому и можем делать с этой страной все что угодно, втягивать в любые исторические эксперименты, основу которых составляет слом основ цивилизационной идентичности России и национальной русской нации. Автор буквально одержим стремлением не просто взорвать генетический код истории России, систему ее архетипов социальности, культуры, духовности, сам способ их проживания в истории, а представить дело так, что они вообще не существуют. Но если их нет у автора, это не значит, что их нет у русской нации. Как ни странно, но во всем этом автор является самым последовательным продолжателем приснопамятного дела большевизации России с той лишь разницей, что большевики стремились преодолеть Россию ради ее коммунизации, здесь же целью преодоления России является ее западнизация. Но и в том, и в другом случае единой остается суть процесса - разрушение исторической и национальной России, навязывание ей цивилизационного переворота.

И последнее, о странностях методологии автора, которая делает его абсолютно свободным от исторической реальности, от самой фактической стороны дела. Так, Ленин был для него "русским патриотом, каким не снилось быть ни ранним, или поздним славянофилам". Воистину, задушил в своих объятиях историческую и национальную Россию. А переход России "к марксизму был равнозначен возврату к язычеству", ибо марксизм - внимание! - "есть превращенная форма православно-языческой веры". То-то для ее утверждения в России понадобилась не имеющая аналогов по своим масштабам и ожесточенности гражданская война и десятки лет тотального террора против собственного народа. То-то радужными были отношения между Православием и марксизмом, церковью и режимом. Все эти странности не могли не сказаться на странностях аксиологии автора. Для него все, что попадает на русско-российскую историческую, культурную и духовную почву, тотчас же извращается. "Христианизация была с червоточиной? Русь не избавилась после первокрещения от язычества". Но и марксизация России "тоже с червоточиной, ибо была вывернута наизнанку Лениным". Хотя общеизвестна аутентичность ленинизма ортодоксальному марксизму.

Но что до этого автору. Он не затрудняет себя анализом критериев подлинности и не подлинности христианства или марксизма. Он одержим иной и весьма подозрительной идеей - подверстать под идею исторической и духовной дебильности России абсолютно все, что попадало в пространство ее исторического и духовного развития. В этой связи составляется целый компендиум духовных прегрешений России и русской нации. Это и "интеллигентский псевдореволюционный атеизм (интересно, чем псевдореволюционный и, тем более, интеллигентский атеизм отличается от революционного и просто атеизма.- Н.К.), эмпирическое антиличностное православие (в чем же проявилось это антиличностное начало в русском Православии и, тем более, его эмпирический характер.- Н.К.), терпевший исторический крах царизм, нигилизм по отношению к несшей идею свободы великой русской литературе (где и в ком увидел этот нигилизм автор.Н.К.)". Естественно, все это было помножено "на антиличностно понятый марксизм (ни к чему не обязывающая и ничего не объясняющая формулировка, но фиксирующая, что и марксизм был якобы извращен в России.- Н.К.) и подъем общинных народных масс"49. То есть не просто масс, а именно, надо полагать, очень плохих масс. Характерная для автора словесная эквилибристика: одним словом, в данном случае "общинных", попытаться дискредитировать без разбора все формы исторической активности масс, имевших место на протяжении всего XX столетия в России. При этом, и это особенно симптоматично, найти слово с максимальным национальным наполнением и посредством его тенденциозного использования нанести наиболее болезненный удар именно, подчеркиваем, национальным устоям России.

Обо всем этом и так подробно можно было бы и не говорить в силу явной одиозности и национальной тенденциозности автора, хотя страна должна знать своих "героев", героев катастройки, подготовивших духовные предпосылки, саму ментальную атмосферу, в которой она стала возможной. Но дело не в "героях", а в их количестве. Их было и остается слишком много, даже для такой большой страны, как Россия. Страна была буквально завалена высказываниями порочащими не просто режим, не просто общественно-политический строй страны, а сами устои исторической и национальной России. "Россия - сука!" - А. Синявский; "Россия тысячелетняя раба" - В. Гроссман; "Россия должна быть уничтожена" - Т. Щербина; "Русские дебильны в национальном отношении" - Р. Озолас; "Русский народ - народ с искаженным национальным самосознанием" - Г. Старовойтова. Вот далеко не полный перечень, далеко не самых "крутых" высказываний о России и далеко не самых последних людей в России, которые, судя по всему, не делали никаких различий между преходящим и вечным в России, между тем, чем была или может быть Россия в тот или иной период своего исторического развития, и тем, что она есть в своей действительной русско-российской сущности.

Пора осознать: оппозиция режиму это не одно и то же, что и оппозиция к самой России, к генетическому коду ее истории, к архетипам социальности, культуры, духовности, к самому способу их проживания в истории. Режимы приходят и уходят, а Россия - остается, по крайней мере, должна оставаться, и до тех пор, пока будет жив хотя бы один человек, который будет сохранять, воспроизводить и развивать генетический код ее истории. Но именно он, похоже, очень многих не устраивает в России. Подчеркнем, речь идет не о безразличии к нему, это можно было бы как-то понять и с этим примириться, а о прямой и страстной заинтересованности в том, чтобы его преодолеть как генетический код истории России, с которым неизбежно будет преодолена и сама Россия, ибо будет уничтожена духовная основа России в основах человеческой души - базовые ценности исторической и национальной идентичности России и в ней русской нации.

Дело, следовательно, в нечто большем и ином, чем только в политических пристрастиях и различиях, не в том, какие политико-экономические и социальные убеждения исповедуются - либеральные, коммунистические, социал-демократические, центристские, рыночные, не рыночные?, дело в нечто более глубоком и абсолютно принципиальном - в России, в том, как относиться к ней, как к России или как просто к "этой стране". В России есть оппозиция к самой России, не к ее исторически преходящим свойствам, а к ее сущности. В России есть оппозиция к ее цивилизации, культуре, духовности. В России есть цивилизационное противостояние между Россией и НЕ-Россией, противостояние, многое объясняющее в ее современной истории, в частности, в истоках ее великих потрясений на протяжении всего XX столетия.

Именно отсюда берут свои истоки совершенно невменяемые с любой нормальной точки зрения представления о том, что в свое время, еще в конце X века Святым Владимиром была принята не та религия, христианство не в той, не в католической редакции, а посему и календарь не тот, и Рождество, и Пасху не тогда встречаем, и Новый год празднуем как-то несуразно, аж дважды - по старому и по новому стилю. Да что говорить, и песни не те, мучительно-тоскливые, и сказки не те, прославляющие якобы одних дураков и ленивых? Даже пространства слишком много, слишком много России, а потому ее следует расчленить "на самостоятельные части", с тем, чтобы "дать мировому сообществу переварить Россию по кускам, иначе и мир нами подавится, и мы погибнем в его глотке". ("Знание - сила". 1993. № 5.) Что это как не геополитическое предательство России, полная геополитическая невменяемость. Дальше еще хуже, хотя, казалось бы, куда уже хуже. И все-таки, дошли до признания необходимости слома генетического кода русской культуры как главного препятствия на пути исторической модернизации России50.

Таким образом, в России предпринята попытка считать русскую культуру неполноценной, начиная с ее архетипических основ и глубин. И поскольку код культуры определяет код цивилизации, то неполноценность генетического кода культуры приводит к неполноценности всего генетического кода истории русско-российской цивилизации. Отсюда и сверхзадача их преодоления в истории. Только так якобы можно обеспечить России историческую модернизацию.