Читать онлайн «Люди, обокравшие мир. Правда и вымысел о современных офшорных зонах»

Чем книга Николаса Шэксона об офшорах актуальна для российского читателя? Приведем несколько примеров. Для оптимизации и уменьшения налогообложения большая часть компаний, работающих на российском фармацевтическом рынке, ввозит лекарства в Россию через офшоры. Только в 2009 году через компании, расположенные на Британских Виргинских и Багамских островах, в Объединенных Арабских Эмиратах и др., были приобретены лекарства на сумму больше 20 млрд руб. В этих странах, конечно, лекарства не производятся; продукция, ввезенная в Россию через указанные офшоры, производится в таких странах, как Индия, Германия, Италия и Болгария.

Согласно Росстату, Кипр занимает одно из первых мест по инвестициям в РФ. Однако известно, что на самом деле это российские капиталы. Кипрские офшорные компании владеют активами «Норильского никеля», «Евраза», НЛМК, «Металлоинвеста», «Северстали», «Уралхима», то есть крупнейшими национальными компаниями. Больше всего российских бизнесменов на Кипр влечет низкая ставка налога на дивиденды – 5 % (в РФ – 15 %): с ее помощью они выводят получаемую прибыль с минимальными затратами.

Конечно, эта ситуация характерна не только для России. Так, национальное финансово-ревизионное управление Великобритании в 2007 году констатировало, что треть из 700 крупнейших компаний Англии вообще не заплатила никаких налогов в стране за 2006 год, считавшийся годом подъема – и все это благодаря офшорам.

Книга Николаса Шэксона – одна из немногих сегодня, в которых экономика, финансы и власть рассматриваются не сами по себе, а с точки зрения общественного блага. А подобный подход приводит к весьма неприятным и неудобным открытиям.

С точки зрения общественного блага эффективность бизнеса, например, может выражаться не в показателях возврата на инвестиции, доходности или акционерной стоимости, а в – сумме уплаченных налогов. Но ведь цель любого бизнеса – получение прибыли. Следовательно, любое действие, увеличивающее прибыль (то есть снижающее издержки, а налоги – это издержки), есть благо, не так ли?

Во всяком случае, по мнению Шэксона, в этом абсолютно уверены практически все крупные компании мира. И они преуспели в снижении издержек, а офшоры оказались неоценимым инструментом для решения этой задачи.

Автор подробно исследует историю возникновения офшоров, начиная с периода распада Британской империи. Он демонстрирует впечатляющую галерею мировых налоговых гаваней, многие из которых расположены отнюдь не на экзотических островах типа Багамов (хотя и им он уделил достаточно внимания), а гораздо ближе – на Уолл-стрит в Вашингтоне, и в лондонском Сити, в Голландии и в Швейцарии.

Шэксон твердо убежден в том, что офшоры – зло, причем зло системное, изобретательное и крайне жизнестойкое. Наблюдения, выводы и вопросы, которые задает автор книги, порой кажутся весьма парадоксальными и заставляют задуматься. И задуматься всерьез. Например, налоги – это государственный рэкет или непременное условие существования общества? Из истории мы знаем, что первый налоговый спор на Руси закончился крайне плачевно для тех, кто в него ввязался: древляне, недовольные дополнительными поборами, попросту убили киевского князя Игоря Рюриковича, а его вдова, княгиня Ольга, перебила их вождей и старейшин, сожгла их столицу Искоростень, после чего, правда, установила неизменный размер дани (то есть налоговой ставки).

Или, например, такой вопрос: если офшорный бизнес аморален по природе своей, может ли общество воспринимать тех, кто им занимается, как порядочных людей? И можно ли вообще оценивать с точки зрения морали бизнес и финансы? Шэксон полагает, что не только можно, но это единственный достойный критерий. Несогласных же ждут банки на Каймановых островах.

Однажды, сентябрьским вечером 1997 года, придя домой, в свою квартирку на севере Лондона, я обнаружил на автоответчике сообщение. Некто с французским акцентом, представившись господином Отогом, сообщил, что услышал от одного из редакторов Financial Times, будто я намереваюсь посетить бывшую французскую колонию Габон на западном побережье Африки, и он хотел бы помочь мне во время этой поездки. Господин Отог оставил номер своего парижского телефона. На следующее утро, сгорая от любопытства, я ему позвонил.

Предполагалось, что моя поездка в Габон будет обычной для журналиста командировкой в маленькую африканскую страну, я не рассчитывал, что найду в этой малонаселенной, богатой нефтью бывшей колонии богатый материал для статей. Англоязычные журналисты почти никогда не забредали в Габон, и подобное обстоятельство означало, что я сам должен был все устроить. Когда я приехал в столицу Габона Либревиль, то обнаружил там господина Отога, который прибыл первым классом авиакомпании Air France вместе со своим помощником и уже успел забронировать для меня номер на неделю в самом дорогом отеле – все это, как он радостно сообщил мне, входит в его план помощи.

Я много лет провел в странах, расположенных по кривой атлантического побережья Африки – от Нигерии на севере и далее на юг, через Габон и вплоть до Анголы, – жил там, наблюдал и описывал все, что видел. Этот регион дает почти шестую часть импортируемой США нефти 1 и примерно такую же долю импорта нефти КНР; но под глянцевой поверхностью огромного богатства кроются страшная нищета, неравенство и конфликты. Обычно считается, что журналисты берут след ошеломляющих историй, попадая в какие-то особо опасные, из ряда вон выходящие обстоятельства. Совершенно неожиданно я нашел свою историю здесь, в Либревиле, в череде светских, но выбивающих из колеи встреч, в которые меня вовлекал мсье Отог. – Не хочу ли я позавтракать с министром финансов Габона? Нет проблем. И встреча состоялась благодаря телефонному звонку. А еще я пил коктейль в вестибюле гостиницы с могущественным министром иностранных дел Габона Жаном Пингом (между прочим, наполовину китайцем), позднее ставшим председателем Генеральной ассамблеи ООН. Пинг уделил беседе со мной столько времени, сколько мне понадобилось для интервью, и любезно осведомился о моей семье. Кроме того, меня потрепал по плечу министр нефтяной промышленности Габона и в шутку предложил месторождение нефти; правда, тут же забрал свой подарок, сказав: «Нет, такие вещи только для сильных мира сего – les grands – людей, имеющих вес».

Целую неделю, ни разу не удалившись более чем на двести метров от вопиющей нищеты, царившей на улицах Либревиля, я пребывал, тем не менее, в каком-то волшебном пузыре. Почтенный господин Отог поместил меня в атмосферу поистине озонированной роскоши, передо мной открывались все двери к влиятельным персонам, которые всегда были чрезвычайно рады встрече со мной, а ведь обычно к ним выстраивались длинные очереди. Легко было бы не заметить потенциальную угрозу, которую таил в себе этот параллельный, зачарованный мир: он не пощадил бы никого, кто посмел – неважно, изнутри или снаружи – разорвать стенки волшебного пузыря. Однако предпринятые господином Отогом усилия, постоянно заполнявшие мою записную книжку, подтолкнули меня выведать то, чего, возможно, он и не желал бы обнаруживать. Собственно говоря, я наткнулся на историю, получившую позднее – благодаря разразившемуся в Париже скандалу – известность как «дело компании Elf».

Начало этому делу положили сущие пустяки, обнаружившиеся в 1994 году, когда американская компания Fairchild Corporation вступила в коммерческий спор с одним из французских промышленников. Данная полемика вызвала пристальный интерес к деятельности французской фондовой биржи, расследование поручили судебному следователю Эве Жоли. В отличие от англо-саксонских стран, где правовая система зиждется на противостоянии обвинения и защиты, когда решение определяется в ходе состязания этих сторон, во Франции судья, ведущий расследование, скорее напоминает беспристрастного детектива, поставленного между двумя спорящими. Предполагается, что он должен тщательно изучать дело до тех пор, пока не откроется истина. Всякий раз, как Жоли (уроженка Норвегии) удавалось раскрыть какой-то аспект дела, обнаруживались новые обстоятельства, и ей приходилось копать все глубже и глубже. Вскоре после начала этой работы судье стали приходить предупреждения с угрозами: то она по почте получала игрушечные гробики, то во время одной из полицейских облав обнаруживала полностью заряженный револьвер «Смит-энд-Вессон», направленный точно на вход в обыскиваемое помещение. Но Жоли упорно продолжала вести расследование. В дело вступали другие судебные следователи, и, по мере того как накапливались исключительно важные факты, перед всей группой начали проступать контуры гигантской коррупционной системы, объединявшей компанию Elf Aquitaine, французский политический и информационный истеблишмент и коррумпированного правителя Габона Омара Бонго.